Молча Зара вышла; он долго следовал за нею взором и мечтою; луна озаряла ее длинное покрывало, которое как белый туман обвивалось вокруг ее гибкого стана; она как призрак неслышно
скользила по траве… вот скрылась вдали за палаткой, вот мелькнула, и снова скрылась… прощай, Зара! прощай, роза Гулистана! прощай навеки!
Неточные совпадения
Погода прекрасная; кротко синеет майское небо; гладкие молодые листья ракит блестят, словно вымытые; широкая, ровная дорога вся покрыта той мелкой
травой с красноватым стебельком, которую так охотно щиплют овцы; направо и налево,
по длинным скатам пологих холмов, тихо зыблется зеленая рожь; жидкими пятнами
скользят по ней тени небольших тучек.
По вершинам кое-где белеет снег или песок; ближайший к морю берег низмен, песчан, пуст; зелень — скудная
трава; местами кусты; кое-где лепятся деревеньки; у берегов уныло
скользят изредка лодки: верно, добывают дневное пропитание, ловят рыбу, трепангов, моллюсков.
Молодые люди повернули прочь от реки и пошли
по узкой и глубокой рытвине между двумя стенами золотой высокой ржи; голубоватая тень падала на них от одной из этих стен; лучистое солнце, казалось,
скользило по верхушкам колосьев; жаворонки пели, перепела кричали; повсюду зеленели
травы; теплый ветерок шевелил и поднимал их листья, качал головки цветов.
Только она одна, эта каменно-железная свидетельница давно минувшего, которую нельзя было совершенно изменить и преобразить волею и руками человека, указывала, что именно на этом месте веками не ударял топор и
по траве не
скользило лезвие косы. Но и самая беседка все же несколько изменилась и сбросила с себя большую часть таинственности.
Сильно бились сердца их, стесненные непонятным предчувствием, они шли, удерживая дыхание,
скользя по росистой
траве, продираясь между коноплей и вязких гряд, зацепляя поминутно ногами или за кирпич или за хворост; вороньи пугалы казались им людьми, и каждый раз, когда полевая крыса кидалась из-под ног их, они вздрагивали, Борис Петрович хватался за рукоятку охотничьего ножа, а Юрий за шпагу… но, к счастию, все их страхи были напрасны, и они благополучно приближились к темному овину; хозяйка вошла туда, за нею Борис Петрович и Юрий; она подвела их к одному темному углу, где находилось два сусека, один из них с хлебом, а другой до половины наваленный соломой.
Меж скал блуждая, желтый луч
В пещеру дикую прокрался
И гладкий череп озарил,
И сам на жителе могил
Перед кончиной разыгрался,
И
по разбросанным костям,
Травой поросшим, здесь и там
Скользнул огнистой полосою,
Дивясь их вечному покою.
В стороне яма с стоячею водою покрывалась изумрудною плесенью:
по ней уже не
скользил водяной паук, не отдавалось кваканья зеленой лягушки; торчали одни лишь мшистые сучья, облепленные слизистою тиной, и гнилой, недавно свалившийся ствол березы, перепутанный поблекшим лопушником и длинными косматыми
травами.
Мороз выжал влажность из древесных сучьев и стволов, и кусты и деревья, даже камыши и высокие
травы опушились блестящим инеем,
по которому безвредно
скользили солнечные лучи, осыпая их только холодным блеском алмазных огней.
Откуда-то донесся и
скользнул по палубе слабый запах меда и сырой
травы.
И старуха сама разрыдалась и махнула рукой, и тоже ослабела, и легла на свой сундук. Обе они не заметили, как на небе показались голубые пятна, разредились облака, как в саду
по мокрой
траве осторожно
скользнул первый луч, как повеселевшие воробьи запрыгали около луж, в которых отражались бегущие облака.
Вон там украдкой слабый луч
Скользит по липе, мхом одетой,
И дятла стук, и близко где-то
Журчит в
траве незримый ключ…